В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьи руки знали и топор, и костыльный молот, подолгу жил вдали от родного порога. Его будни состояли из поваленных сосен, тяжёлых шпал, проложенных в сырую землю, и участия в возведении мостовых переходов. На его глазах преображались и земля, и само время. Но он видел и другое — какую высокую плату приносили за этот прогресс обычные работяги, такие же, как он, и люди, приехавшие сюда в поисках заработка.
